Копия знамя Победы

-отсутствует-
Артикул: 17722

Поделитесь информацией о нас в соц сетях

Описание товара

Знамя Победы — штурмовой флаг 150-й ордена Кутузова II степени Идрицкой стрелковой дивизии, водружённый 1 мая 1945 года на куполе здания рейхстага в городе Берлине военнослужащими Красной Армии Алексеем Берестом, Михаилом Егоровым и Мелитоном Кантария.


Российским законодательством установлено, что «Знамя Победы является официальным символом победы советского народа и его Вооружённых Сил над фашистской Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов, государственной реликвией России» и «находится на вечном хранении в условиях, обеспечивающих его сохранность и доступность для обозрения».

Также Знамя Победы является официальным символом Победы в Беларуси (с 1996), Приднестровье (с 2009) и на Украине (с 2011).

По внешнему виду Знамя Победы — это изготовленный в военно-полевых условиях импровизированный Государственный флаг СССР, представляющий собой прикреплённое к древку однослойное прямоугольное красное полотнище размером 82 см на 188 см, на лицевой стороне которого вверху у древка изображены серебряные пятиконечная звезда, серп и молот, на остальной части полотнища добавлена надпись белыми буквами в четыре строки: «150 стр. ордена Кутузова II ст. идрицк. див. 79 C.К. 3 У. А. 1 Б. Ф.» (150-я стрелковая ордена Кутузова II степени дивизия 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта)

Командир756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии полковник ФедорЗинченко, назначенный комендантом Рейхстага, назначил знаменосцамиразведчиков — сержанта Михаила Егорова и младшего сержанта МелитонаКантарию. Их привели в логово фашистов через несколько часов, как вздание ворвались штурмовавшие его подразделения. Самостоятельно задачузнаменосцы выполнить не смогли. Вывел их на крышу Рейхстага и прикрылогнем замполит лейтенант Алексей Берест. Втроем они салютовали свершины купола Родине о победе над фашизмом. Под ними, тремя, лежалповерженный Берлин…  

И если разведчики вскорестали Героями Советского Союза, то Алексею Бересту достался толькоорден Красного Знамени. Его имя оказалось забыто из–за самолюбиясильных мужчин, борьбы за славу, намеренных и случайных историческихошибок.  

Правду об Алеше Берестеи его трагической судьбе накануне 65–летия Победы решил рассказать егоземляк, полковник в отставке Юрий Галкин, долгие годы проработавший вГлавном организационно-мобилизационном управлении Генерального штаба ив Центральном архиве Министерства обороны РФ.

—Приехав однажды на родину всело Синявское, расположенное между Ростовом–на–Дону и Таганрогом, язаинтересовался судьбой своего земляка — Алексея Береста, на могилекоторого было лаконично выведено: “Участник штурма Рейхстага”.  

Известно было, что Алеша в 12 летостался круглым сиротой, долго беспризорничал, жил в детдоме. Закончивсемь классов средней школы, работал трактористом. После службы в армиипопал прямиком на войну с финнами. В самый разгар Великой Отечественнойрослого, смышленого паренька направили в Ленинградское краснознаменноевоенно-политическое училище. По окончании ускоренного курса Алексейпопал в самое пекло боев: был назначен заместителем командира пополитчасти 3-го стрелкового батальона 756-го стрелкового полка 3-йударной армии Первого белорусского фронта.  

Природа Алексея не обидела: он вымахал ростом под 2 метра,был плечистым, подтянутым, невозмутимым. При этом силой обладалбогатырской, легко поднимал двух фрицев и сталкивал их лбами. В боюнеизменно оказывался в первом эшелоне, действовал как заправскийкомандир.   

…Берлинская операция началась 16 апреля 1945 года и по плану должна была закончиться 25 апреля, но растянулась на две недели.  

— 150-я стрелковая дивизия, гдевоевал Берест, вела тяжелейшие уличные бои в Берлине, продвигаясь подва-три километра в сутки к центру города. Здания и улицы былиприспособлены немцами для обороны. В верхних этажах домов располагалисьснайперы и автоматчики.  

— Директивой Военного совета 3-йударной армии предписывалось ускорить взятие Рейхстага. Специальнооговаривалось, что командир части, подразделения, которые первымиводрузят знамя над Рейхстагом, будут представлены к присвоению званияГероя Советского Союза. Указывалось также, чтобы эту информацию довелидо каждого воина.  

Первое упоминание о Знамени Победыдатируется 6 ноября 1944 года. Именно в этот день Сталин наторжественном заседании Моссовета призвал советских воинов: “Добитьфашистского зверя в его собственном логове и водрузить над БерлиномЗнамя Победы”.  

16 апреля 1945 года состоялосьсовещание начальников политотделов всех армий 1-го Белорусского фронтапо вопросу, как выполнить указание Сталина. Где и на каком объектеводружать Знамя Победы? Жуков, рассудив, что это вопрос политический,обратился в Главное политическое управление. Был получен ответ — надРейхстагом!  

Предпочтительнее шансы первымиподойти к Рейхстагу были у 3-й ударной армии. Изготовили девять знамен— по числу соединений в армии. Знамя по размеру и форме напоминалоГосударственный флаг СССР.  

В ночь на 22 апреля от имени Военногосовета армии знамена распределили между соединениями. Знамя №5 получилкомандир 150-й стрелковой дивизии генерал-майор Шатилов.  

Штурмующиеподразделения не подозревали, что учитываться будут только стягиВоенного совета. Все это впоследствии обернулось великой путаницей,лавиной фальсификаций, обманутыми надеждами.

О взятии Рейхстага доложили заблаговременно

Рейхстаг был подготовлен к круговой обороне. Окна заложены кирпичом, оставлены небольшие по размеру амбразуры и бойницы.  

30 апреля перед рассветом Рейхстагштурмовали выдвинутые в первый эшелон три спешно доукомплектованныхбатальона. В центре по направлению от “дома Гиммлера” действовалибатальоны 150-й стрелковой дивизии Неустроева и Давыдова. На стыкемежду ними находилась группа Макова. Левее, со стороны швейцарскогопосольства, — батальон из 171-й стрелковой дивизии полковника Негоды,которым командовал старший лейтенант Самсонов. Здесь же находилась ивторая штурмовая группа майора Бондаря.  

Две атаки из-за шквального огня былиотбиты. Но в  середине дня 30 апреля 1945 года в штаб 1-го Белорусскогофронта поступило сообщение, что Рейхстаг взят, и красное знамя на нем.Доклад о взятии Рейхстага быстро дошел до Москвы. Из нее поступилопоздравление Сталина.  

Военный совет 1-го Белорусскогофронта издал приказ №06 — поздравление. В нем говорилось: “Войска 3-йударной армии генерал-полковника Кузнецова заняли здание Рейхстага исегодня, 30 апреля 1945 года, в 14 часов 25 минут подняли на немсоветский флаг”.  

— В это время ни одного советскогосолдата в Рейхстаге не было. Штурмующие батальоны, прижатые к землеплотной огневой завесой противника, находились на Королевской площади,в двухстах метрах от здания. Желаемое за действительное выдал командир150-й стрелковой дивизии генерал-майор Шатилов.  

Когда командование 150–й дивизииразобралось в обстановке и уяснило, что Рейхстаг не взят и победногофлага на нем нет, изменить что–либо было сложно.
В своейдокументальной повести Неустроев вспоминает: “На мой командный пунктпозвонил генерал Шатилов и приказал передать трубку командиру полка.Потребовал от Зинченко: “Прими меры к тому, чтобы любой ценой водрузитьфлаг или хотя бы флажок на колонне парадного подъезда”.  

Реальный шанс у штурмующих подойти иворваться в Рейхстаг появился только с наступлением темноты.Тридцатиминутная артподготовка началась в 21.30 по местному времени, ав 22.00 штурм Рейхстага возобновился.  

Маковцы в числе первых подбежали кпарадному входу. Массивная дверь была заперта. Возле нее скопилосьоколо взвода солдат. Бойцы бревном протаранили парадную дверь.Штурмующая группа сразу же бросилась захватывать помещения первогоэтажа и баррикадировать выходы из бункера. В очень сложной обстановкеночного боя и в перемешанном составе командовать взялись те командиры,которые были в авангардной группе. Это были офицеры из неустроевскогобатальона — начальник штаба Гусев, замполит Берест, агитаторполитотдела 150-й стрелковой дивизии капитан Матвеев, а также офицеркорпуса капитан Маков. По их команде бойцы стали забрасывать гранатамикоридоры и выходы из подземелья.  

Маков отдал команду старшему офицерусвязи Владимиру Минину прикрепить знамя 79-го стрелкового корпуса накрыше Рейхстага и в помощь им дал семь пехотинцев. Достигли чердака.Через слуховое окно выбрались на крышу и к башне прикрепили знамя.Затем знамя перенесли на скульптурную группу. Это былибойцы-добровольцы из 136-й артбригады: Загитов, Бобров, Лисименко,Минин. Время было 22.30—22.40 по местному времени. Маков поднялся кзнамени и тут же доложил по рации в штаб 79-го стрелкового корпуса оводружении знамени на Рейхстаге. Свидетелем доклада был Неустроев, апринимал сообщение начальник политотдела армии Лисицын.  

Засвидетельствовать факт водруженияпервого знамени на крыше Рейхстага старший офицер связи Владимир Мининпригласил офицера штаба корпуса майора Бондаря. Поднявшись на крышу,бойцы штурмовой группы Михаила Бондаря закрепили у задней ногискульптуры свой собственный флаг.  

А в 23часа 30 минут красное полотнище на западном фасаде установили бойцывзвода разведки 674–го стрелкового полка во главе с лейтенантомСорокиным.

“Водрузить флаг любой ценой!”

Полковые разведчики сержант Егоров имладший сержант Кантария в это время должны были бы находиться в боевыхпорядках. Но на самом деле оставались на наблюдательном пункте штаба756–го стрелкового полка, при знамени Военного совета.  

Далеко за полночь, во времяочередного затишья, прибыл командир 756-го стрелкового полка полковникЗинченко. Он приказал Неустроеву доложить обстановку. Полковникаинтересовало знамя. Неустроев доложил, что знамен много: флажкивзводные, ротные, бригадные, корпусные установлены на рейхстаге врасположении их позиций.  

“Я спрашиваю, где знамя Военногосовета армии под №5? Я же приказал начальнику разведки полка капитануКондрашову, чтобы знамя шло в атаку с первой ротой!” — возмущенносказал Зинченко.  

Оказалось, что знамя осталось в штабеполка, в “доме Гиммлера”. Зинченко позвонил начальнику штаба полкаКазакову и приказал ему немедленно организовать доставку знамени вРейхстаг. Его доставили между тремя-четырьмя часами ночи разведчикиЕгоров и Кантария.  

— Командир полка Федор Зинченкопоставил перед ними задачу: “Немедленно на крышу Рейхстага и установитьна ней знамя №5”. Минут через двадцать Егоров и Кантария возвращаютсясо знаменем. “В чем дело?” — гневно спросил полковник Зинченко. “Тамтемно, у нас нет фонарика, мы не нашли выход на крышу”, — ответилЕгоров.  

Зинченко гневно заговорил: “ВерховноеГлавнокомандование Вооруженных сил СССР от имени Коммунистическойпартии и всего советского народа приказало нам водрузить Знамя Победынад Берлином. Этот исторический момент наступил, а вы не нашли выход накрышу!..”  

Командир756-го стрелкового полка Зинченко приказал комбату Неустроевуобеспечить водружение Знамени Победы над рейхстагом. Неустроев передалэто приказание своему замполиту лейтенанту Алексею Бересту, так как былабсолютно уверен, что он его выполнит успешно.“

 “Я разведчиков на крышу за шиворот затащил”

—Алексей Берест с отделением автоматчиков Щербины, Егоровым и Кантариейначали пробираться на купол Рейхстага. Тут же на втором этаже раздалисьавтоматные очереди и разрывы гранат. Завязался бой. Позже АлексейБерест вспоминал: “Из-за артиллерийских обстрелов лестница в отдельныхместах была разрушена — мы образовывали живую лестницу”. Нижним былмогучий Берест, ему на плечи становился один солдат. А на него —другой. На крышу рейхстага Егорова и Кантарию Алексей Берест буквальновынес на своих плечах. Как руководитель операции он и на крышуРейхстага вышел первым, чтобы выяснить обстановку и обезопаситьустановку знамени. Только после этого он разрешил разведчикам поднятьсяна купол. После установки Знамени Победы они с крыши Рейхстага триждысалютовали о выполнении почетного задания.  

— Когда Берест вернулся и доложил,что Знамя Победы установлено на самом видном месте — на бронзовойконной скульптуре на фронтоне главного подъезда, Неустроев спросил: “Неоторвется?” — “Сто лет простоит, мы знамя к лошади ремнями привязали”.— “А солдаты как?” Смеется: “Ничего. Я их на крышу за шиворот затащил”. 

Как и все находящиеся в Рейхстаге,лейтенант Берест не очень разбирался в расположении помещений, да еще втемноте. Он вывел Егорова и Кантарию на крышу Рейхстага, но не назападную сторону, видимую начальству со стороны Королевской площади,где уже развевался флаг, водруженный маковцами. Знамя Победы быловодружено на противоположной — восточной стороне. Там тоже надподъездом возвышался фронтон, а над ним находилась скульптура конногорыцаря — кайзера Вильгельма. К исходу следующих суток, когда огоньвражеских снарядов смел с западной стороны многие доставленные сюдафлаги, в том числе и тот, что водрузили маковцы, знамя Военного совета3-й ударной армии осталось невредимым.  

Рейхстаг горел. Немцы ринулись вконтратаку, применили фаустпатроны. На людях тлела одежда, обгораливолосы, от дыма нечем было дышать…  

Полковник Зинченко приказал покинутьздание и после того, как оно выгорит изнутри, атаковать заново. Носделать это тогда уже было невозможно. Часть рот огнем была отсечена.Приказ не передашь. Парадный подъезд также находился под жесточайшимобстрелом.  

В горящих залах, на лестницах ипереходах вновь завязался кровопролитный встречный бой. На исходе ночи1 мая разведчики Неустроева, осматривая здание, обнаружили в стенедверь на первом этаже. Лестница уходила вниз. Спустившись по ней вподвальное помещение, бойцы оказались в большом бетонном зале. И тут жепопали под пулеметный огонь. Пятеро солдат были убиты сразу, троимчудом удалось спастись. Неустроев послал новую группу разведчиков вбункер. Они захватили пленных.  

Из их рассказа стало ясно, что подРейхстагом размещаются обширные помещения, связанные между собоймногочисленными тоннелями и переходами. В них укрывалось более 1000человек во главе с генерал-лейтенантом, комендантом Рейхстага.  

Из 450 солдат батальона Неустроева 180 было ранено или убито. Остальные валились с ног от усталости.  

— Вдруг противник прекратил огонь.Вскоре из-за угла лестницы, ведущей в подземелье, показался белый флаг.Немцы вызывали на переговоры, но выдвинули условие. Поскольку среди нихпереговоры будет вести генерал, то и от советской стороны должен бытьгенерал или в крайнем случае полковник. Причем полномочия он должен былиметь командующего фронтом или армией.  

Связываться с Зинченко или тем болеес Шатиловым — командиром 150-й стрелковой дивизии, просить их прибыть вРейхстаг на переговоры, когда каждый метр Королевской площадипростреливается, было нереально, а самый старший по званию — капитанНеустроев. Комбат предложил представительному и статному лейтенантуБересту пойти на переговоры “полковником”.  

Воды, чтобы отмыть с лица копоть, небыло. Но в одной из комнат солдаты нашли несколько бутылок белогосухого вина. Ополоснув им лицо и шею, Алексей наскоро “насухо”побрился, надел трофейную кожаную куртку, закрывающую лейтенантскиепогоны. Офицерскую фуражку заняли у капитана, политотдельца Матвеева.Так Алексей Берест стал временно полковником, представителемкомандующего 3-й ударной армии генерал-полковника Кузнецова напереговорах о капитуляции гарнизона Рейхстага. Сам Неустроев решил идти“адъютантом”. Он сбросил ватник, чтобы была видна гимнастерка сорденами. “Переводчику”, солдату Ивану Прыгунову, прикрепили погоныстаршего лейтенанта.  

Парламентеры, спустившись в подвал к гитлеровцам, сильно рисковали. Немцы могли пристрелить в любой момент.  

— На брустверах стояли пулеметы,кругом автоматчики в полной боевой готовности. Встретивший их полковникна ломаном русском языке заявил, что немецкое командование готово идтина капитуляцию, но при условии, что русские солдаты будут отведены согневых позиций. Берест на это ответил, что если они хотят остаться вживых, то должны сложить оружие и подняться наверх, пройти через нашибоевые порядки, как положено всем военнопленным, и под дуламиавтоматов. Гитлеровец пытался выторговать свободный проход кБранденбургским воротам, но, не выдержав сурового взгляда Береста,сказал, что эти требования он доложит генералу-коменданту гарнизонаРейхстага.  

— Далее разговор проходил в кабинете генерала-коменданта.  

В конце беседы немецкий генералзаявил, что они не сдаются, и один из парламентариев должен остаться сними в качестве заложника. “Товарищ полковник! — козырнул Прыгунов. —Разрешите обратиться: я остаюсь здесь…” Берест глянул в худенькое,бледное лицо паренька, которого знал немногим больше месяца. Его,пятнадцатилетнего пацана, немцы угнали на работы в Германию, около трехлет он просидел в концлагере, был освобожден, прошел проверку СМЕРШа,был призван в армию. И вот теперь, может, в последний день войны,добровольно вызвался остаться в лапах фашистов.  

Берест предупредил немецкого генерала, что он отвечает головой за жизнь старшего лейтенанта Прыгунова.  

Парламентеры отправились в обратный путь. Автоматы и пулеметы смотрели им в спины. Дорога оказалась длинной.  

Уже когда они выбрались в вестибюль,немецкий офицер, сопровождавший их, выстрелил Бересту в спину, нопромахнулся. Алексей рывком повернулся и разрядил в него свой пистолет. 

— К этому времени к Рейхстагупрорвались и другие подразделения. Гитлеровцы вторично выбросили белыйфлаг и на этот раз стали группами выбираться наверх и сдаваться.Немецкий полковник, первым встретивший Береста в подземелье, узнал его,подошел к нему и положил свой пистолет к его ногам, хотя в этот моменту него на плечах были погоны лейтенанта. Генерала в черном мундиревидно не было. Не появился и Ваня Прыгунов. Алексей расспрашивал,выходивших из подземелья немцев о нем, грозил им. Но никто не знал осудьбе русского переводчика. Берест послал в бункер солдат. Ониобшарили все закоулки, но Ваню Прыгунова нигде не нашли.  

2 мая немецкий гарнизон Берлина во главе с его комендантом генералом Вейдлингом капитулировал.

“Принимай, теща, зять пришел!”

После войны лейтенант Алексей Берест был назначен на должность парторга 303-й корпусной артиллерийской бригады.

— С середины апреля 1946 годанаступила пора отбора кандидатов и представления их к присвоению званийГероя Советского Союза за штурм Рейхстага и водружение на нем ЗнамениПобеды.  

Таковых набралось около 100 человек.Был в их числе и Алексей Берест. Причем из-за небрежности или незнаниясоставители наградного листа в разделе “воинское звание” понизилиБереста до младшего лейтенанта. Представление подписали: 3 августа 1946 г. — командир 756-го стрелкового полка полковник Зинченко, 5 августа 1946 г. — командир 150-й стрелковой дивизии генерал-майор Шатилов, 7 августа 1946 г. — командир 79-го стрелкового корпуса генерал-полковник Черевиченко, 7 августа 1946 г. — начальник политического отдела 79-го стрелкового корпуса полковник Абашин.  

Однако из списка Алексей Берест былвычеркнут. По одной из версий, рукой самого маршала Жукова, который нелюбил политработников.  

По другой версии, в “доме Гиммлера”Берест схлестнулся то ли со смершевцами, то ли с офицерами из трофейныхкоманд, шедшими буквально по пятам за атакующими порядками. Ипрямолинейного лейтенанта, как говорится, “взяли на карандаш”.  

— Под Береста начали копать. Чтобы он“не выступал и не имел защитников”, приказом его решили объявитьбольным венерической болезнью и на время празднования первой годовщиныПобеды упрятать в “специальный” госпиталь.  

В приказе войскам 3-й ударной армии№209 от 23 апреля 1946 года значится: “Ниже поименованныеполитработники освобождаются от занимаемых должностей в связи свыбытием на длительное лечение в специальный госпиталь в результатевенерического заболевания сифилисом: “…2. Берест Алексей Прокопьевич —лейтенант, парторг 652 отдельного разведывательного дивизиона 7стрелкового корпуса”.  

— Начальник политотдела 303-й кабрподполковник Рыбин на эту телеграмму-приказ 24 апреля 1946 года ответилначальнику политотдела 7-го стрелкового корпуса полковнику Бордовскому:“Доношу, что парторг 652 орад 303 корпусной артбригады лейтенант БерестАлексей Прокопьевич за период службы в бригаде никакими венерическимиболезнями не болел. Находясь в отпуске, в январе 1946 года, Берестзаболел тифом, по поводу чего и находился в военном госпитале наизлечении в городе Ростове-на-Дону. В этом же госпитале лейтенантБерест женился на медсестре, с которой прибыл в часть и живет внастоящее время. При возвращении из госпиталя лейтенант Берестпредставил справку из военного госпиталя о том, что он находился наизлечении по поводу тифа”.  

“Моиродители, — вспоминала дочь Береста — Ирина Алексеевна, — познакомилисьв госпитале, куда мой отец попал в инфекционное отделение. Вероятно, онехал с Украины, из Харькова, а в Ростове его без сознания сняли споезда с диагнозом “брюшной тиф”. В госпитале посчитали, что этотофицер уже не жилец, и поместили его в мертвецкую. Ночью от холода онпришел в сознание и обнаружил себя лежащим среди мертвых. Это было вноябре 1945 года. В госпитале он влюбился в медицинскую сестру, котораяухаживала за отцом, Евсееву Людмилу Федоровну, мою маму. В январе 1946года они расписались. Когда отец пришел в дом бабушки, маминой мамы,она воскликнула: “Люся, там какой-то военный ходит!” — и вышла к нему.“Вам кого надо?” — “Принимай, теща, зять пришел!” — “Много вас туттаких ходит!” — “Может, и много, а теперь я один!” Отец трепетно любилсвою тещу, как маму. Ведь он был сиротой”.

 “Уволить в запас за двоеженство”

Виюне 46–го Алексея Береста перевели служить в 31-й отдельныйгвардейский батальон связи, потом он отбыл в распоряжениеполитуправления Черноморского флота, работал заместителем начальника пополитической части передающего радиоцентра узла связи. Морякисухопутных офицеров не очень–то жалуют, но Береста приняли.  

— Жена Береста Людмила Федоровнавспоминала: “Это были голодные и необустроенные годы. Снималикомнатушку вначале, стирать приходилось в ледяной воде. Наконец явзмолилась и попросила вырыть лучше землянку рядом с частью! И Алексейвзял на помощь матросов, соорудил блиндаж с двумя комнатами и печкойпосередине. Провел туда свет, а стены обшил досками, воровать которыевместе с матросами ходил в соседнюю часть торпедных катеров. Когда мнепришла пора рожать, он повез меня в роддом на машине. Я пожаловалась натряску, и Алексей, отправив машину назад в часть, несколько километровнес меня на руках до роддома!  

В части, где служил Берест, поменялсякомандир, и они не сошлись характерами. Началось все из-за матросика,который постоянно спал на посту. Командир решил его отдать под судтрибунала. Берест ответил, что “посадить человека проще всего, а спатья его отучу”. Разок подкрался, когда матрос кемарил на КПП, приложилчасового так, что он улетел вместе с будкой. Больше на посту он неспал. Да, у Береста были тяжелые кулаки”.  

Около полутора лет прослужил АлексейБерест в этом центре и был подведен к увольнению “за двоеженство”, какгласят официальные документы. В дознании, проведенном 11 августа 1948года, говорилось, что лейтенант Берест, находясь в зарегистрированномбраке с гражданкой Котенко Еленой Акимовной с 16.09.1939, не расторгнувэтого брака, вступил во второй брак с гражданкой Евсеевой ЛюдмилойФедоровной 08.01.1946.  

Береста решено было предать судучести младшего офицерского состава при Отделе связи Черноморскогофлота. Командир написал служебную характеристику на Береста: “…выпивкас подчиненными, заем денег у подчиненных старшин, отказ посещатьУниверситет марксизма-ленинизма, были случаи, когда тов. Берестпроявлял недовольство на экономические трудности».  

Несмотря на то что моряки любилиАлексея Береста, в семейном архиве сохранилось много фотографий сподписями: “Нашему отцу”, лейтенант был уволен из рядов ВМФ в запас.  

Сослуживцы проводили семью Береста дожелезнодорожного вокзала в Симферополе. Они уезжали на родину Людмилы,к ее матери в город Ростов-на-Дону.  

На гражданке Алексей Прокопьевичработал заместителем директора машинно-тракторной станции, в 52–м годубыл назначен начальником Неклиновского управления кинофикации, врайонном центре, селе Покровском, в которое и переехала семья Берест.  

Бывший старшина милиции Петр Цукановвспоминал: “У нас умер сосед. Бересты в эту хатку и поселились, сдетьми — четверо. Пол земляной, стены саманные, крыша камышовая, оконцау земли. Приехали — чемоданчик и узел с бельем.  

 Я был начальником КПЗ. Однаждывходит следователь прокуратуры: “Вот вам человек, а вот — постановлениена арест”. Я глянул — сосед мой! “Алексей Прокопьевич, что такое?” —“Да вот…” Обыскали его, и в камеру… Оказалось: из Ростова нагрянулревизор. Тайно. В Синявке во время киносеанса выявил: народу в залебольше, чем проданных билетов. Заявился к Бересту. “Вы что же за моейспиной? — возмутился Берест. — Да я бы сам вам помог разобраться скассиршей”. Ревизор держался нагло, ответил резкостью. Берест, вспылив,приподнял его за грудки и вышвырнул со второго этажа. Вместе с креслом.Сам же явился к начальнику милиции: “Я сейчас ревизора выбросил”.  

— Береста подставили. КассиршаСинявского клуба культуры Пилипенко еще до Береста дваждыпроворовывалась, ее выручал помощник районного прокурора Тресков, скоторым они вместе пьянствовали. С работы пришлось ее уволить. Теперьпришел новый начальник киносети, и ее вновь восстановили. Итог работыПилипенко: растрата — 5665 рублей. Уголовное дело возбудили противБереста, Пилипенко и бухгалтера Мартынова.  

Семнадцать человек свидетелейподтвердили непричастность Береста к недостаче. Но 14 апреля 1953 годарайонный суд приговорил Береста “за хищение” к десяти годам заключения.На основании амнистии от 27 марта 1953 года срок сократили вдвое. Он нестал просить помилования. Жене писал в письме из Пермских лагерей:“Проси от себя. Мне нельзя: я себя виновным не признаю… Значит, мнесудьбой было предназначено просидеть в этом аду и побывать в этомуголовном мире… Я ни перед кем на коленях не стоял и не стану”.  

Жену “врага народа” в Ростове-на-Донуне хотели прописывать, а без этого нигде не брали на работу. Дойдя доотчаяния, Людмила Федоровна с двумя голодными плачущими детьми пришла впаспортный стол УВД, села в холле и объявила дежурному, что не уйдет,пока ее не примет начальник. Она добилась своего: уже на следующий деньстоял штамп ростовской прописки.  

Людмила Федоровна устроилась сразу надве работы. В первую смену работала медицинской сестрой в больнице, аво вторую — учетчицей на кирпичном заводе. Надо было и детей поднимать,и что-то отправлять в посылках Алексею.  

Алексеяосвободили досрочно — нашлись влиятельные силы из числа бывшихсослуживцев. Его полностью реабилитировали, сняли судимость и дажевосстановили в партии!

“Говорил, что думал, поступал, как считал нужным”

Жизньне обломала Береста. По–прежнему он говорил, что думал, поступал, каксчитал нужным. Он работал грузчиком на мельзаводе, вальцовщиком влитейном цехе на заводе “Главпродмаш”, на заводе “Ростсельмаш” вдолжности пескоструйщика в сталелитейном цехе.  

“Мы жили в поселке Фрунзе, в чертеРостова, в хижине на две семьи. Дом был построен горьковским, или, кактогда говорили, “кровавым методом”, — вспоминала Ирина Берест. — Послесмены отец работал на стройке дома, отпахал сотни часов. Квартира былаужасная — на первом этаже двухэтажного дома. Под квартирой былакотельная — шум от моторов, а главное — угарный газ поднимался к нам.  

В шестидесятых годах несколько раз кнам приезжал Неустроев: “Что ж ты в коммуналке живешь, в таких скотскихусловиях. У тебя что же, даже телефона нет?” А как выпьют, Неустроевснимал свою Золотую Звезду и протягивал отцу: “Леша — на, она твоя”.Отец отвечает: “Ну, хватит…” Отцу было неприятно и больно. Он до концажизни страдал из-за жуткой несправедливости оценки его подвигасоветскими властями на фоне “сфабрикованных Героев”: Егорова иКантарии. Когда по телевизору показывали военные праздники или парады,он его выключал”.  

...3 ноября 1970 года Алексейвозвращался с работы с кондитерской фабрики. Забрал пятилетнего внукаАлешу из детского садика. Бересты жили тогда на улице Российской впоселке Орджоникидзе. Чтобы сесть на автобус, надо было перейтижелезнодорожные пути на станции Сельмаш. Был конец смены. Из проходнойзавода повалили люди. К станции подходила электричка, и огромная толпалюдей кинулась к платформе. Кто-то в толпе толкнул маленькую девочку, иона упала на рельсы. А по параллельному пути с яркими фарами мчалсяскорый поезд Москва—Баку.  

— Первым отреагировал находящийсярядом Берест. Он оттолкнул внука в сторону, а сам бросился через рельсыи выхватил девочку, чуть ли не из-под колес поезда. Ребенок был спасен.Алексею не хватило доли секунды, чтобы выскочить самому. ЛюдмилаФедоровна вспоминала, что мужа подвели широкие флотские клеши сжесткими вставками, которые Алексей вставлял для фасона. Его моглопросто отбросить в сторону передним щитком локомотива, но вставка вклешах зацепилась за какую-то деталь. Алексея сильно ударило олокомотив и протащило вперед, прежде чем он отлетел на насыпь. Онпопытался сесть, сказал: “Алеша!” Это последнее, что он произнес.  

Алеша плакал, кричал рядом:“Дедушка!..” — потом один, сам, нашел автобусную остановку и приехалдомой. “Мы сидели, открылась дверь, Алеша: “Мама, а дедушку поездпереехал”, — вспоминала Ирина Алексеевна. — Мы с мамой кинулись вбольницу, “неотложку”, на Кировском. Отец был еще жив, лежал распятыйпод двумя капельницами, сжав кулаки, весь белый. Даже пыталсяподняться. Если бы “скорая” приехала не через три часа, а раньше, егобы могли спасти. На наших глазах вынесли громадный таз крови. Он умер вчетыре часа утра 4 ноября 1970 года. Валил снег. Он умер, а часы наруке громко тикали в тишине, отсчитывая чужое время. Отцу было 49 лет.  

— Береста отказались похоронить набратском кладбище в Ростове-на-Дону. Причем это решение принималось насамом высоком уровне. Его предали земле на окраине Ростова

Копия знамя Победы 1

 

ОФОРМИТЬ ЗАКАЗ