Гелиогравюра с работы Левитана. "Ранняя весна"

Гелиогравюра с работы Левитана. "Ранняя весна". Формат 42х50 см. Московская Городская Художественная Галерея П. и С.Третьяковыхъ. Из большого альбома репродукций, издание И. Кнебель.Форматin-folio, в комплекте с оригинальной папкой из зеленого картона, стиснением и растительным орнаментом. Эту гравюру можно оформить в багети она украсит интерьер офиса или квартиры, а также будет отличнымподарком...
Альбом репродукций, изданных Кнебелем,-"Московская Городская Художественная Галлерея П. и С.М.Третьяковых"-считался наиболее совершенным из всех выходивших в России аналогичныхизданий по изобразительному искусству. Репродуцирование картин втехнике гелиогравюры было сделано в Вене, специальная бумага двухсортов выписана из Англии и Голландии, объяснительный текст к изданиюпечатался в Лейпциге специально разработанным для него шрифтом.

Александр Николаевич Бенуа - прекрасный знаток и исследователь русскогоискусства, один из основателей общества "Мир искусства".В 1901 году вышла его знаменитая книга "История русской живописи в XIXвеке", которая сразу же стала культовой.Необычайно глубокий анализ творчества крупнейших русских живописцев 19века (Иванова, Репина, Сурикова, Левитана, Серова, Врубеля и др),свежесть, честность и оригинальность взгляда автора обеспечили книгебольшой успех у русской интеллигенции.После 1917 года книга Бенуа попала под негласный запрет, посколькувзгляды ее автора не соответствовали политике большевиков. Новоепереиздание "Истории русской живописи" состоялось лишь в новейшеевремя.Огромный интерес представляет статья о Левитане, которую мы здесьприводим целиком.

"Самым замечательным и драгоценным среди русских художников,внесших в черствый реализм живительный дух поэзии, является безвременноумерший Левитан.В первый раз Левитан обратил на себя внимание на Передвижной выставке1891 года. Он выставлялся и раньше, и даже несколько лет, но тогда неотличался от других наших пейзажистов, от их общей, серой и вялоймассы. Появление «Тихой обители» произвело, наоборот, удивительно яркоевпечатление. Казалось, точно сняли ставни с окон, точно раскрыли ихнастежь, и струя свежего, душистого воздуха хлынула в спертоевыставочное зало, где так гадко пахло от чрезмерного количества тулупови смазных сапог.

Что могло быть проще этой картины? Летнее утро. Студенаяполная река плавно огибает лесистый мысок. Через нее перекинутжиденький мост на жердочках. Из-за берез противоположного берега алеютв холодных, розовых лучах, на совершенно светлом небе, купола иколокольня небольшого монастыря. Мотив поэтичный, милый, изящный, но, всущности, избитый. Мало ли было написано и раньше монастырей прирозовом утреннем или вечернем освещении?Мало ли прозрачных речек, березовых рощиц? Однако ясно было, что здесьЛевитан сказал новое слово, запел новую чудную песнь, и эта песнь одавно знакомых вещах так по-новому очаровывала, что самые вещи казалисьневиданными, только что открытыми. Они прямо поражали своей нетронутой,свежей поэзией. И сразу стало ясно еще и то, что здесь не «случайноудавшийся этюдик», но картина мастера и что отныне этот мастер долженбыть одним из первых среди всех.В чем же был секрет прелести этой скромной картинки и откуда могловзяться убеждение в великом значении ее автора?

Ответить на этот вопрос трудно, так как высшее искусство не поддаетсяопределению словами. Оно остается тайной, звуком того колокола вандерсеновской сказке, благовест которого доносится из ближайшего леса,но найти который не дано благоразумным исканиям филистеров. Да и всяпоэзия Левитана, в чем, в сущности, она заключается? Повседневные,почти убогие жалкие темы; большая дорога, лесок, весна, талый снег -разве не писалось все это и до него, не будет ли писаться добесконечности, до полного пресыщения? Мало ли у нас было правдивыххудожников за последние 20 лет, мало ли непосредственных этюдов?Однако расстояние между Левитаном и другими огромное - целаянезаполнимая пропасть. Левитан - истина, то, что именно нужно, то, чтоименно любишь, то, что дороже всего на свете. Все другие толькоподделывались под истину или оставались в пределах дилетантизма,любительства. И другие так же любили русскую природу, как Левитан еелюбил. Кто не умилялся клейкими весенними листочками, запахом земли,сухих листьев, также и чудным запахом снега; кто не наслаждался, ступаяпо сырой, напитанной влагой весенней черной земле, глядя на сонливоепокачивание березовых макушек или на яркий закат над рекой; кто неблаженствовал, лежа в траве или получая в жаркий, душный день первыекрупные капли дождя от сизой грозовой тучи? Вся эта сфера неуловимых,пожалуй, и физиологических, но таинственных и как-то страннопленительных, ощущений и составляет левитановское искусство.Картины Левитана не виды местностей, не справочные документы, но самарусская природа с ее неизъяснимо тонким очарованием, тихая, скромная,милая русская природа. Однако где те художники, которые безлитературных комментариев (бывают такие «литературные комментарии» и впейзаже), сразу, одним общим видом своих картин заставляли быперечувствовать подобные, охватившие их среди природы, настроения?Во всей истории искусства их было очень немного, и Левитан стоит в рядуэтих немногих одним из самых первых - настоящий поэт Божьей милостью.Безвременная смерть этого большого художника - незаменимая потеря длярусского искусства.

Разумеется, и Левитан - лицо, находящееся в связи, и в тесной связи собщей историей. И он не явился сразу, без предшественников, и корни егоискусства уходят далеко в темные недра художественной преемственности.Лучше всего это доказывается его же собственными долгими годамиразвития. Несколько лет и он лепетал на вялом и скучном языке Шишкиныхи Киселевых, теряясь в их монотонном хоре.Но в 1889 году ему удалось побывать на Всемирной парижской выставке, и,как для весьма многих западных художников, так и для Левитана, выставка1889 года, и в особенности исторический отдел ее, имела огромноезначение. Нигде и никогда барбизонская школа не была представлена стакой полнотой, как на этой выставке. Лишь с 1889 года стало очевидно,что не каульбахи и дела-роши - главные фигуры искусства XIX века, аскромные, долгое время едва замеченные художники: Милле, Коро, Руссо,Дюпре, Добиньи и Труайон.В то же путешествие Левитан познакомился и с произведениями Моне,Бёклина и новейших голландцев. Внимательно, со всей страстью человека,вырвавшегося из спертого воздуха темницы на вольный свет, всматривалсяЛевитан в живое, незнакомое ему до тех пор искусство Запада, и, понявего, он мало-помалу стал разбираться и в самом себе. Все это нискольконе умаляет его значения. Ведь и барбизонцы не стоят особняком вистории, ведь и у них есть длинный ряд предков, начиная с Мишеля,Констебля и Бонингтона, кончая бесподобными миниатюристами XIV века,которые иллюстрировали «livre d'heures» герцога Bepрийского.Левитан - равноправный член этой древней международной семьи, художниксам по себе, чудный и гениальный, принесший свой камень к общемузданию, такой же крепкий и прекрасный, как камни всех прочих.