Промысел семги на Руси

Семга, царица северных вод, испокон веков манила промысловиков к устьям Северной Двины, на Летний, Зимний и Терский берега. Во второй половине XIX столетия архангельские рыбаки ежегодно вылавливали около 720 тонн этой драгоценной рыбы. Беломорье дарило почти половину улова, остальная семга добывалась в суровых водах Печорского моря, включая Чешскую губу, и у берегов Мурмана. Семга ценилась на вес золота, наравне с соболиными мехами из Сибири и икрой осетров, прибывавших из Каспия.

Еще в конце XVII—XVIII веках архиерейский дом в Холмогорах, усердно занимавшийся "семжьим тонным промыслом" на Беломорском побережье, львиную долю расходов тратил на изготовление ставных сетей и тяглых неводов. Старинные приходно-расходные книги свидетельствуют: ежегодно 5-6 пудов домовой пеньки отдавалось на чистку и пряжу "на тонное сетное прядево". За эту работу платили "по ряде" от 10 алтын 4½ деньги до 11 алтын за пуд.

Во второй половине XIX – начале XX веков крестьяне сами мастерили основные орудия лова семги и сельди – разнообразные сети. В XIX веке их вязали из трехнитяной пряжи, а позднее, на рубеже столетий, – из более прочной бечевки, крученой нити. Коноплю, лен и веревки для сетей жители Летнего и Зимнего берегов заказывали в Архангельске или покупали в "местных торговлях", отдавая за пуд конопли 5-7 рублей. Кемляне и поморы Терского берега закупали все необходимое для сетей на знаменитой Шуньгской ярмарке. Долгими зимними вечерами женщины и подростки пряли пряжу для будущих сетей, а более состоятельные крестьяне предпочитали выписывать готовую пряжу прямо из Архангельска.

В Поморье плетением занимались почти исключительно мужчины-рыбаки, за исключением редких мест, где это умение было и у женщин, например, в некоторых селах Зимнего берега. Строго определенного времени для этого не существовало: вязали и в часы отдыха от промыслов, и прямо во время самой рыбалки.

Семужьи сети различались размерами ячеек, в зависимости от времени года и величины рыбы. Весной и летом использовали мелко- и среднеячеистые "гарвы", "переметы", "тайники" и "завески", а для крупной, сильной семги, идущей на нерест в конце лета и осенью, предназначались невода и другие снасти с крупными ячеями. Большие сети и невода вязали из толстой крученой пряжи, способной выдержать натиск осенней рыбы. Сети с мелкими и средними ячеями изготавливали из тонкой конопляной пряжи, а специальные сельдяные сети и невода – из тонкой льняной нити.

В середине XIX века большая ставная сеть со всеми принадлежностями стоила немалых денег – от 100 до 200 рублей серебром. В начале XX века ее цена составляла около 40 рублей.

В период промыслового сезона семгу ловили всеми доступными снастями. Но там, где был выбор, крестьяне использовали разные орудия, сообразуясь с обстоятельствами. В любом случае каждому рыбаку необходимо было иметь хотя бы два комплекта морских орудий: снасти требовалось просушивать раз в одну-две недели, заменяя одну сеть другой.

В качестве грузил для морских сетей использовали камни и булыжники, оплетенные берестой или зашитые в холстину. На Двине, на сетях-поплавтях, применяли парусиновые мешочки, наполненные песком. Такие грузила не царапали дно и не распугивали рыбу своим шумом.

Во второй половине XIX – начале XX веков лов семги велся повсеместно, куда только заходила эта рыба. "Семга ловится поводами – „броднями“, поездами, ставными неводами, тайниками, в рюжи, заборами, заколами и прочими. Промысел настолько распространен, что весь берег от Яреньги до Пурнемы ,,усеян“ избушками – семужьими, „тоньскими“, все курные, расположенными одна от другой на расстоянии около версты", – вспоминал о Летнем береге Л. В. Костиков. Те же самые слова можно было сказать и о Зимнем, Кемском и Терском побережьях: везде стояли семужьи тоньские избушки, и жизнь рыбаков была одинаково сурова и полна труда.Семужья ловля была не просто промыслом, а образом жизни поморов. Ее ритм определял ход времени, отмерял смену сезонов и влиял на все аспекты жизни прибрежных селений. Тоньские избушки, разбросанные вдоль берегов, становились на время путины центрами притяжения, где кипела работа, звучали песни и передавались из поколения в поколение рыбацкие премудрости.За каждым успешным уловом стоял не только труд и знания, но и удача, а потому рыбаки старались задобрить морских духов, соблюдали старинные обряды и обращались к ним с молитвами. Верили, что море может быть щедрым, но и суровым, и требовало уважительного отношения. Перед началом промысла обязательно проводили обряд освящения сетей, а первый пойманный лосось считался священным и удостаивался особого почитания.Со временем традиции рыбной ловли менялись, но основы оставались неизменными. Появлялись новые материалы для сетей, совершенствовались орудия лова, но неизменными оставались любовь к морю, уважение к семге и преданность своему делу. И даже когда на смену старинным парусам пришли моторные лодки, а вместо домотканых сетей – современные сети из синтетических материалов, дух поморского рыболовства продолжал жить в сердцах северян.И по сей день, приезжая на берега Белого моря, можно услышать отголоски тех времен, увидеть старинные тоньские избушки, заброшенные на берегу, и почувствовать величие северной природы, которая веками кормила и вдохновляла русских рыбаков.