Питие алкоголя при Петре Первом

Особой любви к выпивке до 15 века на Руси не наблюдалось: употребление медовухи, вина или другого алкоголя было скорее ритуалом, а не обыденностью. Да, выпить на празднике было позволительным. Но в свободное время никто не пил. Такое поведение было сложено исключительно нравами и традициями, ведь необходимости введения законов о трезвости не было.

А вот с 1533 года в стране стало наблюдаться заметное ослабление питейного режима. Начало этому положил всем известный Иван Грозный. Он был первым лидером, который в столице открыл особый кабак с алкоголем, где могли выпить царские служащие. Однако, простому народу сюда вход был закрыт. Но ненадолго.  Уже через двадцать лет, в середине 16 века, кабаки, открываемые с разрешения царя, стали доступными и для обычных граждан. И масштабы выпивки стали набирать обороты стремительно. Кстати, в таких кабаках было строго запрещено закусывать.  Но причина пьянства была очевидна: государству нужны были деньги, а так их получить можно было очень легко с кабаков. Именно с этого момента появилось понятие «нормы», что означало сумму, которую завещание должно каждый день отдавать в казну. Что-то вроде некоего налога. Естественно, купцы тоже неплохо стали на этом зарабатывать.

Петр Великий, первый император российский, был реформатором не только российского государства, но и российского пьянства. До Петра богобоязненная Русь пробавлялась слабоалкогольной медовухой, а неистовый Петр привил отечеству тягу к крепким напиткам — рому, коньяку и водке. При Петре российское пьянство разлилось широко и безудержно, как река, которая и по сей день не собирается входить обратно в свои берега. Петр начал пить достаточно рано, пил много и часто, пьяным бывал нехорош и агрессивен, стал алкоголиком и помер от застарелой болезни почек – и алкоголизма, конечно же. Чем больше пил, тем больше хотелось. Вначале отмечал святки, пасху, тезоименитства, любил ходить на свадьбы и поминки, освящать новые строения и просто «отдыхать». Потом отмечал спуск на воду кораблей, годовщины своих викторий. Поводы иногда были ничтожны, но пилось много. Петр втягивал в пьянство все большее число людей и вообще изображал его чем-то обязательным, европейским способом досуга (в чем был прав, в Европе пили много).

Сам Петр больше всего уважал именно водку и заставлял пить ее даже дам. За пьяные дебоши народ любовно прозвал царя «пьянчужка-царь» и «царь Кокуйский». Более того, Петр подарил нам еще два цивилизованных порока: табак и кофе. Спасибо, царь-батюшка!

В детстве Петра отдали на воспитание дьяку Никите Зотову — человеку тихому, но любившему выпить. Возможно, именно он еще в отрочестве пробудил алкогений Петра. В молодости Петр подружился с немцем Францем Лефортом, который пристрастил юного венценосца не только к точным наукам, но и к пиву с водкой. Вернувшись на родину из заграничной командировки, Петр, засучив рукава, принялся за реформы: состриг боярам бороды, повелел им пить кофий, а солдатам приказал курить.

Пьянство и табакокурение насаждалось посредством указов. Петр ввел и бесплатную раздачу водки: одна чарка в день полагалась петербургским строителям, дорожным рабочим, рабочим верфи, портовым грузчикам, морякам и солдатам. Петр сам подавал пример подданным: его ассамблеи и дипломатические приемы обычно завершались попойками. Царь изобрел то, что сейчас называется корпоративной вечеринкой: каждую победу, важное государственное событие и спуск нового корабля на воду Петр отмечал, заставляя бояр и дворян гулять неделями.

Алкоголь Петр ласково называл «Ивашкой Хмельницким» и мог за день пропустить 36 стаканов вина, а каждое утро начинал со стопки водки и моченого огурца. Постепенно народ привык к водке и начал пить не только по праздникам, но и ежедневно, а прибыль от монополизированного государством алкогольного бизнеса стала важным источником пополнения казны.

«Не гнать мужиков-питухов из кабака, пока до нательного крестьяне пропьются». Указ Петра I

Естественно, введя ежедневное пьянство в народную жизнь, Петр, как и подобает самодуру, тут же принялся регулировать его разнообразными указами. Так, населению велено было пить «умеренно и честно в веселие и отраду, а не в пагубу своей души», а целовальникам и кабацким головам предписывалось смотреть, чтобы «никто через силу не пил и до смерти не опился». Петр даже издал указ, чтобы пьяницам на шею подвешивали чугунный круг, на котором было написано, что «сей безобразно в пьянстве усердствовал». Естественно, чугун в стране быстро кончился.

Но и на этом царь-пьяница не остановился: однажды он решил превратить пьянство в госучреждение и создал знаменитую коллегию пьянства — «Всешутейший и всепьянейший собор» под председательством шута, носившего титул князя-папы. При папе состоял конклав из 12 кардиналов, пьяниц обжор, с штатом духовных чинов, носивших нецензурные прозвища.

Начало 1690-ых Всешутейший и всепьянейший собор. Куракин: «Топерь не надобно сего забыть и описать коим образом потешной был патриарх учинен, и митрополиты, и другие чины духовные из придворных знатных персон, которыя кругом его величества были, более ко уничтожению оных чинов, а именно: был названной Матвей Филимонович Нарышкин окольничей, муж глупой, старой и пьяной, которой назван был патриархом; а архиереями названы были от разных провинций из бояр некоторые и протчие другие чины и дьяконы из спальников. И одеяние было поделано некоторым образом шутошное, а не так власное, как на приклад патриарху: митра была жестяная, на форму митр епископов католицких, и на ней написан был Бахус на бочьке, также по одеянию партии игрышные нашиты были; также вместо панагеи фляги глинины надеваны были с колокольчиками. А вместо Евангелия была сделана книга, в которой несколько стклянок с водкою. И все состояло там в церемониях празднество Бахусово…     Также и постановление тем патриархам шутошным и архиереям бывало в городе помянутом Плешпурхе, где была сложена вся церемония в терминах таких, о которых запотребно находим не распространять, но кратко скажем к пьянству, и к блуду, и всяким дебошам.Оной-же патриарх с Рождества Христова и во всю зиму до масляницы продолжал славление по всем знатным дворам на Москве, и в слободе, и у знатных купцов с воспением обыкновенным церковным, в которых домех приуготовливали столы полные с кушанием, и где прилучится обедали все, а в других ужиновали, а во оных токмо пивали. И продолжалось каждой день до полуночи и разъезжались всегда веселы. Сие славление многим было безчастное и к наказанию от шуток не малому: многие от дураков были биваны, облиты и обруганы. Главнейшей соборной заповедью, зафиксированной в первых строках Устава, было – «напиваться каждодневно и не ложиться спать трезвыми».1690-ые Празднование святок и иных праздников.

Куракин: «         Старой обычай есть в народе российском, что пред праздником Рождества Христова и после играют святки, то-есть в дом друзья между собою сбираются в вечеру и из подлых людей сами одеваются в платье машкараты. А у знатных людей люди их играют всякия гистории смешныя. И по тому обыкновенно царское величество при дворе своем также играл святки (с) своими комнатными людьми, и одного избрали за главу и установителя той потехи Василья Соковнина, котораго назвали пророком. Сей муж был злой и всяких пакостей наполнен И в тех святках, что происходило, то великою книгою не описать, и напишем, что знатнаго. А именно: от того начала ругательство началось знатным персонам и великим домом, а особливо княжеским домом многих и старых бояр: людей толстых протаскивали сквозь стула, где невозможно статься; на многих платье дирали и оставляли нагишем; иных гузном яицы на лохани разбивали; иным свечи в проход забивали; иным на лед гузном сажали; иных в проход мехом надували, отчего един Мясной¹), думной дворянин, умер. Иным многия другия ругательства чинили. И сия потеха святков так происходила трудная, что многие к тем дням приуготовливалися, как-бы к смерти. И сие продолжалося до езды заморской в Голандию.

 

1696 Лефорт пишет в Воронеж: «Сего числа князь Борис Алексеевич у меня будет кушать и про ваше здоровье станем пить; а с Москвы мой первый наслег (ночлег) будет в Дубровицах, и там мы вашу милость не забудем. Что я, что у вашей милости пива доброва нет на Воронеже: я к милости твоей привезу с собою и мушкатель-вейн и пива доброва».

 

1697 Казимир Валишевский о Петре: «В Либаве он увидал в первый раз Балтийское море, море варягов, и, не имея возможности, благодаря дурной погоде, продолжать свой путь, проводил время в винных погребках в обществе портовых матросов, чокаясь и болтая с ними, упорно выдавая себя на этот раз за простого капитана, на которого возложено поручение вооружить капер для царской службы.

 

1697 Бранденбург. Петр встретился с курфюрстом, беседовал с ним на плохом немецком языке, усиленно пил венгерское вино, но отказывался от (официального) посещения курфюрста.

1697  Петр в Голландии «… в переписке государя с его сотрудниками происходили задержки; иногда Петр медлил с ответом, но тотчас в этом извинялся, не без смущения, почти пристыженно; «в том вина Хмельницкого»

1698 весна. Пребывание в Англии. Маркиз Кермартен, ставший приятелем Петра, говорит, что  обычной утренней порцией Петра была пинта (0,55 л) бренди и бутылка шерри. По свидетельству епископа Солсберри Джилберта Бернета, Петр даже в Англии собственноручно гнал и очищал водку (именно ее английский епископ называл   «бренди»). Петр любил добавлять в свой бренди перец и усиленно пропагандировал свое изобретение среди английских знакомых. Известна история, во что превратился дом, в котором проживал Петр с компанией – компенсация  последствий бесконечных оргий была оценена в 5000 тогдашних рублей.

1698 Встреча Петра с королем Польши Августом II  в Раве. 4 дня кутежей. Во время  пьянки было решено заключить союз против Швеции.

1698 Пьянство во времена пыток и казней стрельцов  - свидетельства Иоганна Георга Корба29-го сентября (9-го октября).

Царь воспринимал при крещении первого сына датского посланника…   Заметив, что фаворит его Алексашка (Меньшиков) во время танцев был опоясан шпагой, царь пощечиной вразумил его, что при этом обыкновенно снимают шпагу; о силе удара свидетельствовала кровь, сильно потекшая у него из носа. ¨

4-го (14-го) октября. Франц Яковлевич Лефорт праздновал день своих именин и сделал великолепный пир, который почтил своим присутствием царь со многими боярами. Думный дьяк Емельян Игнатьевич Украинцев, не знаю за какую вину заслужил гнев царский, и заботясь о сомнительной своей безопасности, дошел до самых крайних мер унижения.  

8-го (18-го) октября. Царь обедал у генерала Лефорта.

9-го (19-го) октября. Полковник Чамберс устроил дорогой пир, на котором со многими другими был и царь; не знаю, какая буря нарушила веселье, только царь схватил Лефорта, ударил его об пол и топтал ногами. Кто ближе к огню, тот ближе к пожару.

16-го (26-го) октября. После десяти часов царь приехал в карете на пир, роскошно устроенный…Пир отличался роскошными произведениями кухни и дорогими винами; тут было токайское, венгерское, красное, испанский ссект, рейнвейн, красное французское, отличное от мушкателя, разные меды, и разного рода пиво, и в добавок важнейший напиток у Москвитян — горилка. Боярин Головин имеет природное отвращение от салата и от уксуса; царь приказал полковнику Чамберсу как можно крепче держать Головина и насильно напихал ему и в рот, и в нос салату и уксусу, так что от сильного кашля пошла у него из носа кровь.

 

1701 февраль.   Встреча Петра с польским королем Августом в замке Бирже, близ Динабурга. «Оба союзника начали с возобновления развлечений Равы. Побитый днем как артиллерист, Петр одержал победу вечером; Август так сильно напился, что не представлялось никакой возможности разбудить его на следующий день и поднять на ноги, чтобы идти в церковь. Петр отправился один. Он набожно прослушал обедню – конечно, католическую, потому что действие происходило в Польше, – и со своей обычной любознательностью расспрашивал о подробностях службы. Потом, когда Август проспал свой хмель, оргия снова началась и длилась три дня».

1703  В феврале 1703 г.   в записке, адресованной Федору Апраксину: «Я как поехал от вас не знаю: понеже был зело удоволен Бахусовым даром; того для всех прошу, если какую кому нанес досаду, прошения, а паче от тех, которые при прощании были, и да не памятует всяк сей случай».

1703 Петр пишет Меньшикову   3 февраля 1703, сообщая об освящении крепости, выстроенной в недавно подаренном фавориту поместье, получавшим название Ораниенбурга, в Рязанской губернии.  «При освящении на бастионе номер первый служила водка, на номере втором – лимонад, на номере третьем рейнвейн, на номере четвертом – пиво, на номере пятом мед. Присутствующие, в числе двадцати человек, и среди них посланники прусский и польский, Кейзерлинг и Кёнигдек, английский купец Стиль и несколько знатных москвичей, подписали это письмо, заменяя свои имена шутливыми прозвищами, а Меншиков ответил в очень серьезном тоне, потому что шведы на носу и нельзя всегда только смеяться. Но вместе с тем он не забыл поблагодарить своего августейшего друга, удостоившего его чести напиться в его имении».

 

1705 Рассказ о путешествии в Петергоф, в котором принимал участие дипломатический корпус, в мае 1705 года: «9-го царь отправился в Кроншлот, куда мы последовали за ним в галере; но вдруг поднявшаяся буря заставила нас провести два дня и три ночи на этом открытом судне, без огня, без постелей и без провизии. Прибыв наконец в Петербург, мы угостились там по обыкновению, потому что нас заставляли пить столько токайского вина за обедом, что когда настала пора расходиться, мы едва были в состоянии держаться на ногах. Это не помешало царице поднести еще каждому из нас по стакану водки, приблизительно с кружку вместительностью, которую нам пришлось выпить. Это окончательно помутило наши рассудки, и мы предались сну, кто в саду, кто в лесу, кто, наконец, где попало на земле. В четыре часа пополудни нас разбудили и привели во дворец, где царь раздал каждому по топору с приказанием следовать за собой. Он привел нас в лес и пометил вдоль моря аллею шагов в сто, где следовало срубить деревья. Он первый принялся за работу, и хотя мы не привыкли к такому тяжелому труду, однако часа через три справились со своей задачей всемером, сколько нас было, за исключением его величества. Винные пары за это время уже успели в значительной степени улетучиться, и с нами не произошло никакого случая, только одного посла, работавшего со слишком большим усердием, задело при падении дерево и слегка ранило. Царь нас поблагодарил за исполненную нами работу, а вечером нас угостили по обыкновению и поднесли еще такую обильную порцию пития, что мы повалились совершенно без чувств. Мы не проспали и полутора часов, когда около полуночи пришел нас разбудить один из любимцев царя, чтобы отвести насильно к князю Черкасскому, спавшему с женой. Нам пришлось до четырех часов утра провести у их постели и все время пить вино и водку, так что под конец мы не знали, как добраться до дому. В восемь часов нас пригласили завтракать во дворец; но вместо кофе или чая, на который мы рассчитывали, нам подали по большому стакану водки, после чего отправили подышать свежим воздухом на высокий холм, у подножия которого мы нашли крестьянина с восемью несчастными клячами, без седел и стремян, стоившими все вместе не больше четырех талеров. Всякий сел на своего коня, и в таком комичном виде мы проехались перед их высочествами царевнами, любовавшимися в окно».

Попытки регулировать пьянство при Петре Первом

Царь, который перенял с Европы много нового опыта, принялся одновременно и бороться за трезвость народа. Одна из причин – это то, что пьяница пугал народные массы и, естественно, не мог работать.  Первые шаги на борьбу с зависимостью Петром были сделаны еще в начале 18 века: вначале царь издавал указаны-просьбы о том, что народ должен соблюдать порядок и не пить до состояния полусмерти. Также специальные распоряжения о контроле за выпивкой были изданы и купцам, которые держали трактиры и иные увеселительные заведения.  Но фраза о том, что народу нужно «пить умеренно и честно», не нашла своего отзыва среди населения. После того, как просьбы царя не принесли ожидаемого эффекта, Петр Первый решил ввести более радикальные меры. Полиция стала ловить нетрезвых граждан и наказывать их принудительными работами, арестами на короткое время и розгами.  Но и это не сломило великий русский народ. Физические и материальные наказания не сделали города чистыми от пьяниц. К тому же, Петр Первый был озабочен тем, что арестованный за пьянство гражданин не мог работать. А значит, от такой меры воздействия страдает и государство. Некоторое время даже практиковались наказания в виде привязывания виновника к столбу позора. Но и это не помогло.  И вот в 1714 году Петр Первый, устав бороться за трезвость, принял решение о введении особой награды – «медали за пьянство». Согласно указу, виновный должен носить ее в течение недели, не снимая: спать в ней, ходить так на работу и проводить время дома. Сама медаль за пьянство вещалась на шею человеку, который был замечен в пристрастии к зеленому змею. И тут то гордиться было нечем: вес металлической медали, которая была выполнена в форме своеобразной звезды, составлял 7 кг. А если учесть, что еще и цепи, ошейник, то на себе горемыка носил более 8 килограмм.  Кстати, основная цель такого позорного ритуала была придумана не случайно: пьяница должен был почувствовать гнев народа и его смех над его пагубной привычкой. Торжественный процесс вручения такой награды (разумеется, в кавычках) был придуман самим царем: под хохот собравшихся зрителей пьянице вещается медаль в полицейском участке. Медаль крепко фиксировалась на ошейнике, и снять ее своими силами было невозможно.  Медаль за пьянство, выданная Петром Первым, должна была носиться провинившимся в течение одной недели. Затем ее снимали. Кстати, второй раз никто не получил эту награду. Все-таки, такой прием борьбы за трезвость был эффективен. Но медаль – не единственное наказание. С ней также виновному выписывали приличный штраф, били розгами или же сажали в яму.