Наземные броненосцы

Танк – это не просто машина, а ответ на зов времени, рождённый в горниле позиционной войны. Он не возник из ниоткуда, его появление стало попыткой вырваться из окопного тупика, который грозил стать вечным. И хотя танк не стал панацеей, он, безусловно, сыграл свою решающую роль. Наблюдая за его стремительной эволюцией, мы видим не только зарождение классической компоновки, но и парадоксальное уменьшение габаритов: от исполинов первой мировой войны постепенно перешли к средним и лёгким классам.

Впрочем, массивные машины, господствовавшие на полях сражений эпохи Первой мировой, были вполне логичным порождением своего времени, учитывая первоначальные задачи. То, во что они эволюционировали, порой разительно отличалось от изначальной концепции – не только в размерах и весе, но и в самом духе воплощения. Единым оставалось лишь назначение – взломать стену позиционной войны, проблему, существовавшую задолго до этого конфликта, как и предвидение её решения. И даже появление "разумных" танков поначалу не останавливало тех, кто грезил о "сухопутных флотах".

Иван Блиох, провидец 1898 года, предсказал кризис позиционной войны в своей монументальной работе "Будущая война и её экономические последствия". Он ясно видел, что грядущий конфликт станет позиционным, где обороняющийся будет иметь неоспоримое преимущество. Причиной тому – развитие скорострельных вооружений, таких как бездымный порох и пулемёты. Война, некогда "маленькая и победоносная", неизбежно грозила превратиться в затяжную бойню на истощение. Споры о том, был ли автор единоличным творцом или компилятором чужих идей, не умолкают. Но одно неоспоримо: в начале XX века позиционную войну именовали не иначе, как "Блиох". И парадокс в том, что сам Блиох, будучи убеждённым пацифистом, видел в грядущей войне лишь бессмысленное кровопролитие и колоссальные потери.

Итак, предчувствие надвигающегося кризиса боевых действий активно витало в воздухе, как и идеи по его преодолению. Среди множества публикаций в декабрьском номере "Strand Magazine" за 1903 год, как бриллиант, выделялся рассказ Герберта Уэллса "Наземные броненосцы". В этой короткой, всего 14-страничной, истории военный корреспондент попадает на фронт, где маневренные бои быстро сменяются окопной войной:

"Тьма медленно отступала, возвращая видимость. Лучи прожекторов перестали метаться по сторонам. Вражеские чудовища, до того лишь тёмные пятна на фоне ночного неба, постепенно обретали четкие очертания. Военный корреспондент механически жевал шоколад, не отрывая взгляда от обширной панорамы под хмурым небом. По центру батального полотна, с интервалом в три сотни ярдов, раскинулся строй из четырнадцати-пятнадцати исполинских, неповоротливых призраков, чья линия, видимая в перспективе, нисходила к передовым траншеям. По всей видимости, эти машины вели огонь по скученным в укрытии солдатам. Они подошли так близко, что артиллерия умолкла. Бой кипел лишь на первой линии траншей. День разгорался. Низкие облака рассеивались, и на месте восхода солнца вспыхнуло лимонно-жёлтое пятно. Репортёр устремил взгляд на броненосец. Теперь блеклый свет серых утренних сумерек осветил склон и добрался ровно до линии передовой траншеи. Корреспондент отметил, что сухопутный корабль вовсе не собирается поворачивать. Его длина достигала восьмидесяти, а то и ста ярдов – расстояние в двести пятьдесят ярдов скрадывало размеры – с крышей, похожей на плоский черепаший панцирь. Сплошные, гладкие стенки доходили до десяти футов; выше, под самым козырьком крыши, поверхность была устроена сложным образом: там теснились пушечные порты, выглядывали стволы винтовок и трубы телескопов – часть из них была фальшивой, но неотличимой от настоящей."

Уэллс, подобно многим фантастам-«технократам» того времени, живо интересовался последними достижениями техники. Его "наземные броненосцы" были оснащены ходовой частью, имевшей вполне реальный прототип. В 1900 году изобретатель Брама Джозеф Диплок запатентовал колесо с особыми подушками, значительно увеличивавшими опорную поверхность и проходимость. Именно этими колёсами Уэллс и снабдил своих броненосцев. Писатель, как оказалось, обладал пророческим даром: машины, оснащённые схожими по конструкции гусеничными лентами (также разработки Диплока), не только разрабатывались, но и прошли испытания. Хотя на танках колесо, получившее прозвище Pedrail, не прижилось, подобные конструкции нашли широкое применение в Первой мировой войне для тяжёлых орудий.

Идеи о наземных броненосцах витали в воздухе и до Уэллса, но именно его рассказ стал той искрой, что зажгла огонь. Впрочем, до воплощения замысла прошло десятилетие. Первая мировая война, как и предсказывал Уэллс, началась с маневренных столкновений, которые быстро переросли в позиционную войну. Кто именно первым вспомнил о "сухопутных броненосцах" Уэллса, остаётся загадкой. Но в феврале 1915 года, по инициативе Уинстона Черчилля, был создан «Комитет по сухопутному флоту» (Landship Committee). И само название этого учреждения недвусмысленно говорило о его задачах.

В рамках программы "наземного флота" проектировались машины самых разнообразных конструкций, как гусеничные, так и колёсные. О танке Лебеденко известно многим, но мало кто помнит об английских разработках колёсных боевых машин поистине циклопических размеров. Одним из таких проектов занимался майор ВВС Томас Хезрингтон. Оставив значительный след в истории становления Королевских ВВС, он также принимал участие в ряде работ по бронетанковой технике, будучи, в частности, одним из создателей первых английских бронеавтомобилей. Помимо вполне реальных, хоть и неказистых броневиков, Хезрингтон продвигал идею настоящего гиганта. По замыслу автора, боевая машина должна была весить 300 тонн. Её длина достигала 30 метров, ширина – 24 метра, а высота – 13,8 метров. Автор предлагал трёхколёсную схему, причём диаметр основных колёс составлял 12 метров (для сравнения, у танка Лебеденко – 9 метров). Двигатель мощностью 800 л.с., соединённый с генераторами, должен был обеспечивать максимальную скорость 13 км/ч. Вооружение, состоявшее из шести 4-дюймовых морских орудий, предполагалось разместить в двух башнях. Толщина бронирования – 75 мм.

Идея Хезрингтона так и осталась на бумаге, но подобные проекты разрабатывали и другие инженеры. Уильям Триттон, создатель первых в мире танков, пришёл к концепции «Маленького Вилли» не сразу, а также разрабатывал проекты огромных колёсных боевых машин – один длиной 15 метров, второй – 11 метров. Однако эти работы меркнут перед творением, разработанным в 1915 году. К сожалению, имя автора этого бумажного левиафана неизвестно, но по своей концепции проект напоминает творение Хезрингтона. Длина трёхколёсной боевой машины составляла 27 метров, ширина – 15 метров, а высота – 12 метров. Главным отличием от подобных проектов было использование не стали, а… бетона в качестве конструкционного материала. Сколько весил этот железобетонный монстр, остаётся лишь догадываться.

Как и машина Хезрингтона, аппарат приводился в движение с помощью двигателей, работавших через генераторы, на основные колёса диаметром 12 метров. Вооружение, при таких внушительных габаритах, выглядело, по меньшей мере, скромно. Судя по схеме, основным вооружением должна была стать 6-фунтовая скорострельная морская пушка Hotchkiss, которая позже легла в основу первой специализированной танковой пушки. Орудие располагалось в каземате в носовой части машины, имея весьма ограниченный сектор обстрела. Для защиты от вражеской авиации сверху устанавливалась зенитная установка. Разумеется, этот железобетонный монстр так и не вышел за пределы эскизных чертежей. К 1916 году стало окончательно ясно, что от 300-тонных "сухопутных кораблей" придётся отказаться, сосредоточив усилия на машинах, весящих примерно в 10 раз меньше.

Не обошлось и без более впечатляющих проектов. Нельзя не упомянуть "Обой" Ивана Семчишина, чья ширина должна была достигать 960 метров, а диаметр – 605 метров. Однако классикой стала другая идея, выношенная Хьюго Гернсбеком, одним из популяризаторов научной фантастики. Помимо фантастики, Гернсбек активно продвигал и науку. Он основал журнал Modern Electrics, а в 1913 году появился The Electrical Experimenter, который освещал научные достижения и порой слишком смелые идеи. Нередко автором этих идей был сам Гернсбек, который за свою жизнь зарегистрировал более 80 патентов в самых разнообразных областях, от батареек до складной посадочной палубы для превращения линейного корабля в авианосец. Так вот, центральной темой июльского номера журнала за 1917 год стало создание «сухопутного броненосца».

В условиях текущего военного конфликта, первостепенной задачей становится максимальная помощь нашим союзникам, причем действовать нужно незамедлительно. Создание масштабной военной машины, способной к однократному применению на поле боя, потребует значительного времени, которого у нас нет. Наша армия не достигнет полной боеготовности до конца текущего года, а военно-морские силы не смогут оказать существенного содействия на море. Наличие флотов Англии, Франции и России, вчетверо превосходящих немецкий флот, не позволяет им уничтожить противника, и даже усиление наших морских сил не изменит эту ситуацию. Немецкий флот, скрываясь за минными заграждениями, занимает выжидательную позицию.

Однако в распоряжении американского флота есть несколько кораблей класса "предредноут". Это достойные корабли, но уже устаревшие для первой линии обороны. Речь идет о таких судах, как "Орегон", "Айова", "Иллинойс"... Эти корабли, благодаря своей мощности и относительно небольшой стоимости, могут быть переоборудованы в "сухопутные броненосцы", которые, в свою очередь, помогут нам выиграть войну. Предлагается установить на эти корабли колеса, подобные тем, что были запатентованы Брама Джозефом Диплоком, и перебросить их на Западный фронт. Там их мощность и огневая мощь помогут прорвать линию фронта и оказать существенную помощь нашим союзникам.

Идея Гернсбека, хоть и звучала фантастично, отражала общую тенденцию того времени – искать нестандартные решения для преодоления позиционного тупика. "Сухопутные броненосцы", как военные машины, оказались слишком громоздкими и непрактичными. Их конструкции требовали огромных затрат на производство и в эксплуатации, а маневренность оставляла желать лучшего. Тем не менее, эти амбициозные проекты, несмотря на их утопичность, сыграли важную роль в развитии танковой мысли.

Они стимулировали инженеров и изобретателей искать новые пути решения проблем. Именно в процессе этих поисков, экспериментов и неудач рождались те идеи, которые в дальнейшем легли в основу классических танков. И хотя "сухопутные броненосцы" остались лишь страницей в истории военной техники, они, безусловно, были шагом на пути к созданию эффективных танковых подразделений.

Успех танка заключался не в его исполинских размерах, а в способности адаптироваться к условиям боя, в сочетании брони, огневой мощи и мобильности. Современные танки – это результат эволюции, где каждая удачная (и не очень) идея, каждый эксперимент, каждое пророчество, подобно предвидению Уэллса или Блиоха, внесли свой вклад. От гигантских "наземных флотов" до компактных боевых машин – эта трансформация показывает, как человеческая изобретательность стремится найти ответы на вызовы времени.