Мальцовское стекло

Многие, интересующиеся русским стеклом, безусловно, знают про мануфактуры купцов Мальцовых, производившие качественные и недорогие изделия из стекла. С фамилией Мальцовых связано возникновение крупнейшего в то время  стекольного и хрустального производства во Владимирской и Орловской губерниях.

Мальцовы (Мальцевы), русские купцы, с 1775 — дворяне, крупные заводчики и землевладельцы XVIII-XX веков.

Первый мальцовский завод был основан под Москвой в 1724 году в Можайском уезде, создав конкуренцию подмосковным стекольным заводам. Основателем его был купец Василий Мальцов. После ряда указов правительства, начиная с 1747 года, о создании вокруг Москвы двухсоткилометровой зоны, в которой запрещалось,в целях сохранения лесов, строительство стеклянных заводов, Мальцовы основали в 1750 году завод в селе Радутино Трубчевского уезда Орловской губернии, хозяином которого стал сын Василия - Александр Мальцов.

Продукция Мальцовских стекольных заводов славилась на протяжении всего XIX века. Разнообразный ассортимент: от самых простых обиходных предметов - стаканов, рюмок, бокалов, графинов, вазочек, до многопредметных сервизов и уникальных деталей архитектурного убранства, широко известен и очень популярен в России и за ее пределами.

В 1880 году Иван Мальцов, последний прямой потомок Василия Мальцова, умер. После его смерти Гусевский хрустальный завод перешёл к одному из его племянников —Юрию Степановичу Нечаеву (1834—1913). При вступлении в права наследования он по завещанию стал обладателем двойной фамилии Нечаев-Мальцов.

В историю Ю.С. Нечаев-Мальцов вошел как человек, подаривший России Музей императора Александра III в Москве, ныне ГМИИ имени А.С.Пушкина, пожертвовав на его строительство основную сумму денег (более 2 000 000 из 2 600 000 рублей).

Профессор Иван Владимирович Цветаев, отец поэтессы Марины Цветаевой и инициатор создания музея, обратился к властям и к состоятельным аристократам с просьбой внести пожертвования на строительство музея. Казна выделила 200 тысяч рублей, но этих денег не хватало. И тогда Цветаев обратился за помощью к Нечаеву-Мальцову. Результат встречи с Юрием Степановичем превзошел все ожидания. Первый же вклад составил 500 тысяч рублей, а в итоге сумма пожертвований Нечаева-Мальцова на Музей изящных искусств эквивалентна полутора миллиардам современных долларов США.

Кроме этого, Юрий Степанович сделал пожертвование на проект и строительство Храма Сергия Радонежского на Куликовом поле, а также на многие другие культурные и социальные объекты.

Благотворительность и меценатство являлись семейной традицией аристократов Нечаевых. Степан Дмитриевич Нечаев – обер-прокурор Святейшего синода, сенатор и отец Юрия Степановича, потратил на социальную ответственность большую часть своего состояния. Он был первым исследователем Куликова поля и создал первый в России музей Куликовской битвы, победа в которой освободила Русь от векового ига Золотой орды и послужила началом объединения русских земель в единое централизованное государство.

За заслуги в создании музея изящных искусств Юрий Степанович Нечаев-Мальцов был награжден орденом Александра Невского. На фасаде здания музея, который с 1937 года необоснованно носит имя А. С. Пушкина, ещё до революции была установлена мемориальная доска с барельефом Ю. С. Нечаева-Мальцова.

Юрий Степанович Нечаев-Мальцов был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве, рядом со своим отцом и матерью. Уже в советское время семейный склеп Нечаевых был уничтожен.

  В 1914 году по завещанию бездетного Ю.C.Нечаева-Мальцова его состояние перешло к его родственнику — графу П. Н. Игнатьеву.

В 1918 году предприятия Мальцовых по производству стеклянных и керамических изделий были национализированы. И вот тут начинается самое интересное.

Большевики, разрушив могилы, и тем самым уничтожив даже память о Нечаеве-Мальцове, в целях поддержания марки стекольных и керамических изделий и продвижения их на рынке, создали Трест "Государственные Мальцовские заводы", просуществовавший до 1927 года.

Песоченская фабрика - один из старейших в Европе фарфоровых заводов. Первое производство керамики в этом районе датируется 1797-1801 годами, а в 1851 году производство на керамическом заводе были вновь запущено С.И.Мальцовым, который к 1853 году перепрофилировал производство на выпуск фаянса.

М.С. Кузнецов, крупнейший владелец фарфоровых заводов, с 1898 года арендовал фабрику, а в 1911 году и вовсе купил и полностью модернизировал. В XIX веке фабрика специализировалась на изготовлении керамической и фаянсовой посуды. Сервизная и кухонная посуда успешно конкурировала на внутреннем рынке и даже за границей. Базовое сырье - глина и песок - добывалось в окрестных деревнях.Стекольных дел мастера  Стекольное производство до второй половины XIX века было традиционным по своей примитивной технологии. Основные производственные подразделения размещались в деревянных бревенчатых сараях (гутах), построенных из хвойной древесины. В отдельных, но также в деревянных строениях, размещались кузницы, слесарные и ящичные мастерские, склады для сырья и готовой продукции. Технология выработки стекла (хрусталя) практически не отличалась на всех действовавших тогда заводах. В деревянном здании гуты (гулы), в большой круглой печи со сводами, в глиняных горшках варилось стекло. Горшковые печи работали на дровяном топливе, которое предварительно обезвоживалось в специальных сушильных печах. Затем сухие дрова загружались в отопительные системы печей - шурники. Горшки изготавливались в гончарне из огнеупорной глины и имели, как правило, коническую форму высотой и диаметром один метр, зауженную к основанию. Естественная сушка горшков обычно продолжалась 5-6 месяцев, затем они обжигались в опечках (печах для закалки готового стекла). Горшковая печь была круглой, с деревянным круговым верстаком для мастеров и баночников. По периметру печи были симметрично расположены рабочие окна (летки) по числу горшков в печи. Перед каждой леткой лежали чугунные плиты (шустаны), служившие для предварительной обработки стекла, набранного на мастеровую трубку. Стекло варилось из шихты, которая составлялась из белого (кварцевого) песка, мыльной шкварки, поташа, соломенного пепла, глины, древесного угля и мелкого каменного угля, в определённых пропорциях, по указанию составщика.

Смешивание шихты производилось в деревянных корытах. Затем готовая однородная шихта смешивалась со стеклобоем, засыпалась в горшки и начиналась варка стекла. Температура в горшковой печи доводилась до 1400-1500 градусов по Цельсию. Стекловары металлическими шестами перемешивали в горшках расплавленную стекломассу и скребками снимали с её поверхности накипь. Варили стекло 36 часов, а затем в течение 10-14 часов происходил процесс обработки стекломассы из горшков. Вместимость каждого горшка достигала 12 пудов сваренного стекла. Затем около 14 часов занимала новая наварка стекломассы в горшки. У каждого горшка работали один баночник и два мастера. В гуте у большой печи стоял испепеляющий жар и густо чадило копотью. Гутные мастера, подмастерья или, по-другому, баночники, обутые в деревянные колодочки, таскали из печных окон расплавленное стекло и передавали стеклодувам. В гуте под потолком плавал сизый угарный дымок. Стеклодувы железными трубками брали из горшков - толстостенных сосудов - вязкое, как мёд, стекло и выдували огнистый шар. Потом опускали в форму, чтобы обратить его в штоф, графин, бокал, рюмку... Нередкими были случаи, когда рабочие у огнедышащих печей буквально валились с ног от теплового перегрева. Таких «сомлевших» оттаскивали в дальний угол гуты и усердно отливали холодной водой до приведения в чувство. Еще хуже было работать в составном отделении завода. В деревянных корытах (колодках) рабочие лопатами перемешивали шихту - смесь соды, песка, поташа и других компонентов, из которых варили стекло. Условия работы здесь были неимоверно тяжёлые - рабочие задыхались от удушливой пыли. Редко кто из них доживал до старости... Современники отмечают повсеместное использование на стекольных заводах женского и, в большей степени, детского труда - дешёвой рабочей силы. На стекольном производстве малолетние рабочие выполняли разнообразные операции, а те, кто постарше, работали учениками баночников. Стеклодувы-баночники выдували из стекла, взятого на трубку из дойницы, только первый пузырь. Затем мастеровой по стеклянным изделиям придавал этой «банке» форму. Мальчики помоложе занимались тем, что принимали от мастеров посуду и относили её к обжиговой печи. Процесс варки стекла с последующим изготовлением изделий происходил способом, требовавшим от рабочего-стеклодела большой физической силы, выносливости и сноровки. Вот как описывают начальный этап процесса изготовления листового стекла, происходивший на одном из заводов Владимирской губернии: «Вся техника - это двухкилограммовая металлическая трубка, которая в течение 12-14 часового рабочего дня почти не выходила изо рта и мозолистых рук мастера. Чтобы горячая трубка не обжигала руки, на половину её надвигался цилиндрический мундштук - попышталь... Баночник, изгибаясь от пышущей жары из окна горшковой печи, брал на конец трубки жидкое, вязкое стекло, уравнивал небольшой стеклянный шар - банку, слегка охлаждал её и передавал трубку с банкой мастеру, который набирал из горшка ещё жидкой стекломассы и, дуя в трубку, делал пульку. Она имела вид большой капли, полой в верхней части, но с толстым дном.

Затем, разогрев в огне горшковой печи две пульки, мастер начинал крутить в руках трубку с золотистым, мягким стеклянным шаром, вытягивая его постепенно тяжестью разогретого стеклянного дна пульки и воздухом из лёгких в большой цилиндрический баллон-халяву». По объёму стекольного производства Владимирской губернии в XIX в. принадлежало первое место в России. На её долю приходилось до 20 % и более от общего объёма стекольной продукции, а именно: свыше половины всего произведенного хрусталя и более одной пятой листового стекла, десятая часть всей стеклянной посуды. Стекольный промышленный район Мещёры прочно занимал позиции одного из ведущих регионов стеклянного производства.